Киевская Русь - Украина

Боже та Київська Русь-Україна - понад усе!

Информационный портал   email: kievrus.ua.com@gmail.com


09.12.2018

Подивись в мої очі, враже
Герб Украины

Владимир ПАРАСЮК: «Аваков перешел на сторону зла, потому что не хотел ссориться с Петром Алексеевичем» "(Бульвар Гордона")

10:53 02-02-2018

В интервью интернет-изданию «ГОРДОН» внефракционный нардеп Владимир Парасюк рассказал, почему поссорился с главой МВД Украины Арсеном Аваковым, зачем его приглашали в Администрацию президента Петра Порошенко, об общении с премьер-министром Владимиром Гройсманом, бизнесменом Игорем Коломойским и переговорах с окружением Рината Ахметова. А также озвучил, сколько уголовных производств против него открыто по факту многочисленных драк и какую именно силовую структуру мечтает возглавить.


30.01.2018

нефракционного народного депутата Украины Владимира Парасюка уже прозвали Володя Боевая Нога за многочисленные драки как в стенах Верховной Рады, так и за ее пределами. Редкая парламентская сессия обходится без очередного скандала с участием Парасюка, а российская версия Википедии подробно и дотошно фиксирует каждое «достижение» нардепа в боях без правил.

Но прежде всего Парасюк прославился своим выступлением на сцене Майдана 21 февраля 2014 года — на следующий день после массового расстрела активистов на улице Институтской в Киеве. Когда лидеры оппозиции Виталий Кличко, Арсений Яценюк и Олег Тягнибок вновь заявили о переговорах с президентом Виктором Януковичем, Парасюк неожиданно прорвался на сцену и поставил ультиматум: «Если завтра до 10 утра вы не выступите с заявлением, чтобы Янукович ушел в отставку, мы идем с оружием на штурм!». Майдан горячо поддержал Парасюка, освистал оппозицию, а наутро стало известно, что Янукович сбежал из столицы.

С началом войны на Донбассе Парасюк отправился в зону АТО в составе добровольческого батальона МВД «Днепр-1», а осенью 2014 года на досрочных парламентских выборах победил с результатом 56,56 процента в мажоритарном округе № 122 во Львовской области.

«Я не бил сотрудника полиции в мариупольском суде. Готов руку на Библию положить»

— Не собиралась спрашивать о ваших многочисленных драках, эта тема уже набила оскомину. Но открыла новос­ти, а там опять: «Нардеп Владимир Парасюк ударил...».

— (Прерывает). Да не бил я его! С полной ответственностью вам заявляю, что драка с Гелетеем... Ну... Это был определенный надрыв. Этот человек имеет непосредственное отношение к Иловайской трагедии, где был я и где погиб мой товарищ. У меня по отношению к этой личности такие эмоции, что иногда не могу с ними справиться. Очень прошу, не будьте раздражителем, не упоминайте его имя, потому что это всегда выводит меня из равновесия... Три года прошло после Иловайска, а я еще не научился справляться с эмоциями, когда меня об этом спрашивают. Искренне вам говорю.

— Вообще-то, я имела в виду не драку с экс-министром обороны Украины Валерием Гелетеем, которая произошла еще в октябре. Я хотела спросить о недавнем инциденте в Апелляционном суде Мариуполя, где вы ударили полицейского.

— Я этого человека не трогал. Совсем. Даже рукой к нему не прикоснулся.

— Может, ногой?

— Не иронизируйте.

— Но есть же видео из мариупольского суда.

— Подчеркиваю: я не бил сотрудника полиции в мариупольском суде. Готов руку на Библию положить: я его не трогал. Давайте спросим себя: если бы я действительно нанес удар, разве они не выложили бы видео? Ведь в суде повсюду видеокамеры. Вместо этого они слили в сеть какие-то непонятные кадры, на которых ничего толком не видно. Потому еще раз вам повторяю: это спровоцированная и спрогнозированная акция по моей дискредитации.

— Спровоцированная кем именно?

— Аброськиным (заместитель главы Национальной полиции Украины Вячеслав Аброськин. — «ГОРДОН»). Кстати, так называемый журналист Андрей Дзиндзя, который неоднократно вбрасывал фейковые видео обо мне, — непосредственный друг Аброськина и сливной бачок МВД. Надо вбросить дискредитирующую информацию? Через Дзиндзю. Надо спровоцировать людей? Тоже через него, потому что Дзиндзя сам на крючке в МВД.

— А что вы с Вячеславом Аброськиным не поделили?

— Почему МВД набросилось на меня? По простой причине: все началось после торговой блокады. У меня был — не скажу дружеский, но нормальный диалог с МВД: я принимал участие в обсуждении и формировании некоторых принципов, которые затем применялись в полиции. Но после торговой блокады все изменилось. Считаю, Арсен Борисович Аваков стал не на ту сторону, на какую стоило бы. Он перешел на сторону зла, потому что не хотел ссориться с Петром Алексеевичем.

— События последнего года четко де­монстрируют, что глава МВД Аваков как раз не боится ссориться с президентом Порошенко.

— Ну, речь же не только о Петре Алексеевиче, а о большом количестве влиятельных людей из его окружения, у которых с Порошенко общие интересы. Эти интересы пересекаются и с однопартийцами Арсена Борисовича.

К примеру, когда мы ехали на торговую блокаду, я лично ему сказал: «Арсен Борисович, мы едем на восток блокировать торговлю. Предупреждаю вас, чтобы вы потом на меня не обижались и не говорили о «спланированной провокации».

— Что ответил Аваков?

— «Это надо обязательно сделать, потому что торговля уже всем надоела». Говорили с ним тет-а-тет, он уверял, что ни в коем случае нельзя торговать с оккупированными территориями.

— Получается, он вас обманул?

— Думаю, в то время Арсен Борисович понимал, что надо блокировать, но не хотел этого делать, не верил, что подобное возможно. Он понимал объемы торговли, но не верил, что мы окажемся настолько стойкими и сможем все остановить. С первых дней блокады, которая стартовала в декабре 2016-го, ожесточенного противостояния со стороны полиции не было. Это началось позже, после чего мои отношения с МВД испортились.

— Не звонили Авакову напрямую, не спрашивали, почему он резко поменял мнение о блокаде?

— Звонил, когда полиция окружила меня, моих родных и побратимов. Мы ехали на редут, нас заблокировали посреди дороги и начали стрелять из автоматов. Я звонил всем: Авакову, Парубию, Шкиряку, Князеву. Всем звонил, потому что была угроза жизни! Никто не поднял трубку. Дозвонился лишь до Трояна, который мне сказал: «Извини, я тут не при делах, твои проблемы — сам решай». (Вадим Троян, заместитель министра внутренних дел. — «ГОРДОН»).

— Сколько уголовных производств на вас заведено по факту драк?

— 13, 14, а может, и 17. Не знаю. Какая разница?

— Вы не в курсе, сколько против вас уголовных производств?

— Не в курсе. Во время блокады Аб­роськин вообще их каждый день регистрировал. Чтобы вы понимали: человек, который повредил мне руку на торговой блокаде, написал заявление в полицию, что это я его якобы избил!

«На нас вышли люди Ахметова: мол, мы заинтересованы, чтобы уголь снова пошел, назовите свою цену»

— Блокадники во главе с вами выдвинули ультиматум так называемым «ЛНР» и «ДНР» освободить пленных. Прошел почти год — сколько наших заложников вам удалось за это время вытащить?

— Так ведь блокада не закончилась.

— Это не ответ. Ультиматум есть ультиматум. Так сколько украинских бойцов вам удалось вернуть домой?


Первое выступление почти никому не известного сотника Парасюка на трибуне «Евромайдана» 21 февраля 2014 года. «Мы просто боевая сотня. И хочу вам сказать, что мы, простые люди, говорим нашим политикам, которые стоят у меня за спиной: «Никакой Янукович — никакой! — целый год не будет президентом. Завтра до 10 часов он должен пойти вон»

 

Первое выступление почти никому не известного сотника Парасюка на трибуне «Евромайдана» 21 февраля 2014 года. «Мы просто боевая сотня. И хочу вам сказать, что мы, простые люди, говорим нашим политикам, которые стоят у меня за спиной: «Никакой Янукович — никакой! — целый год не будет президентом. Завтра до 10 часов он должен пойти вон»

 

 

— Еще раз говорю: блокада продолжается. Более того, когда мы перекрыли грузо-пассажирскую станцию Фенольная Донецкой железной дороги, а блокада вызвала огромный резонанс в СМИ и соцсетях, на нас вышли люди Ахметова: мол, мы заинтересованы, чтобы уголь снова пошел, назовите свою цену.

— И вы ее озвучили?

— Я сказал, что деньги нас не интересуют, только заложники. Пусть отпустят два десятка парней каким угодно способом: передадут СБУ или президенту, можно даже через своих агентов влияния, но лишь бы освободили. Люди Ахметова ответили: «Не вопрос», — и все, больше на связь не выходили.

— Почему?

— Думаю, был определенный звонок в Администрацию президента, где людям Ахметова дали понять: ни в коем случае никаких пленных никто отпускать и забирать не будет.

— А давайте в критике президента вы не будете переходить элементарную этическую грань и здравый смысл. Мно­го чего можно предъявить Порошенко, но точно не нежелание освободить ук­ра­инских пленных.

— Если бы после звонка людей Ахметова наших парней освободили — это стало бы наглядной демонстрацией всему обществу, что на процессы освобождения пленных можно влиять именно с украинской стороны. Это стало бы доказательством того, что освобождение в определенной степени блокируется нежеланием Администрации президента давить на российскую сторону. Думаю, для Петра Алексе­евича освобождение украинских пленных — это определенный метод манипуляции, запугивания и пиара внутри Ук­раины.

— Интересно: а люди беглого олигарха Сергея Курченко, скрывающегося в Москве, вам во время блокады не звонили?


9 ноября 2015 года на заседании антикоррупционного комитета Владимир Парасюк, «защищая свою честь и достоинство», нанес удар в голову заместителю начальника Главного управления по борьбе с коррупцией и организованной преступностью СБУ Василию Писному

 

9 ноября 2015 года на заседании антикоррупционного комитета Владимир Парасюк, «защищая свою честь и достоинство», нанес удар в голову заместителю начальника Главного управления по борьбе с коррупцией и организованной преступностью СБУ Василию Писному

 

 

— О чем вы?

— В СМИ много расследований, в которых утверждается, что именно из-за блокады часть предприятий в «ЛДНР» перешла под контроль Курченко.

— Мы перекрыли товарооборот с оккупированными территориями всем олигархам: Ахметову, Таруте, Курченко, Медведчуку и Порошенко. Мы даже не знали, что завод по изготовлению пластиковых труб в оккупированном Приазовье принадлежит Курченко. Просто заблокировали — и все. Сейчас наши ребята там не стоят, потому что работает постановление СНБО о запрете торговли. Но если поезда вновь поедут — узнаем, потому что держим все под контролем.

«Слышал, за голосование против снятия неприкосновенности с Клюева давали по 100 тысяч долларов. Еще слышал о 25-30 тысячах долларов за другие голосования»

— Хоть раз лично общались с Порошенко?

— Мне не о чем с ним говорить. Он меня приглашал, я отказался.

— Куда и когда именно приглашал?

— В Администрацию президента во время торговой блокады. Приглашал не только меня, но и Семена Семенченко. Мы отказались.

— Почему?

— А о чем с ним говорить?

— С людьми Ахметова вы говорили. Что за переборчивость?

— Во-первых, люди Ахметова сами мне позвонили и спросили, может ли быть диалог, если та сторона кое-что предложит. Во-вторых: зачем мне идти в Администрацию президента? Чтобы услышать, какой «экономический вред» наносит Украине наша торговая блокада? Я в это не верю, а они только для подобных объяснений и при­глашали. Еще приглашали, когда во второй раз коалицию формировали и очень сильно меня в нее затягивали.

— Вы почти три года в парламенте, многое видите изнутри. Сколько платят за то или иное голосование в Раде?

— Сумм в миллионы долларов точно нет. Есть отдельные народные депутаты, у которых нет бизнеса, они пришли из разных сфер — юриспруденции, гражданского сектора и так далее. Пришли и поняли: Верховная Рада — неплохой способ заработка. С такими нардепами контактируют кураторы от Березенко и Кононенко, что-то приплачивают за голосование (Сергей Березенко и Игорь Кононенко — заместитель и первый заместитель председателя фракции Блока Петра Порошенко. —«ГОРДОН»).

— Как именно это происходит? Накануне голосования вызывают в кабинет и раздают конверты с деньгами?

— Понятия не имею, никогда в этом не участвовал. Знаю лишь, что сразу не платят: озвучивают сумму, делят ее на не­сколь­ко месяцев, сначала дают половину суммы, а когда выполнил все обязательства — отдают остальное.

— Размер сумм?

— Слышал, что за голосование против снятия неприкосновенности с Клюева давали по 100 тысяч долларов. (Сергей Клюев, внефракционный нардеп, брат Андрея Клюева — бывшего главы Администрации президента Януковича. В июне 2015 года Верховная Рада поддержала представление о снятии с Сергея Клюева депутатской неприкосновенности, сейчас он в розыске. —«ГОРДОН»).

Еще слышал о 25-30 тысячах долларов за другие голосования. Это чтобы задобрить отдельных нардепов. А когда требуется инициирование и лоббирование фракцией или депутатской группой определенных схем (например, чисто ахметовских в энергетической сфере) — там уже фигурируют значительно более серьезные суммы в миллионы гривен.

— Неужели вам ни одного заманчивого предложения не поступало?

— Когда-то предлагали вступить во фракцию БПП. Даже одного политолога прислали со мной поговорить. Он, так сказать, зондировал почву. Я сразу отказался.

— А если взять деньги и все равно проголосовать так, как хочется, — это чем грозит?

— (Смеется). Мне друзья-нардепы тоже говорили: «Вот дурак, надо было взять деньги, а потом всех спалить. Но кураторы в Раде тоже не дураки, сразу всю сумму не дают, чтобы нельзя было вывалить на стол пачку долларов и на всю страну заявить: вот их политическая взятка. Они дают маленькими суммами в течение нескольких месяцев, а после определенного периода говорят: «Спасибо за службу» — и отдают остальное.

«Мне Гройсман предлагал: «Володь, поддержи бюджет, а я тебе 20 миллионов гривен выделю на округ»

— Недавно Рада, пожалуй, впервые за историю независимой Украины приняла бюджет не в новогоднюю ночь. Почему вы проголосовали против?

— Я за всю свою каденцию нардепа ни разу ни за один госбюджет не голосовал. Потому что там дерибан, а не планирование. В прошлом году даже премьер-министр Гройсман мне звонил и предлагал: «Володь, поддержи бюджет, а я тебе 20 миллионов гривен выделю на округ».

— Может, это был пран­кер и вас разыграли?

— Это был Владимир Борисович Гройсман. До того я не раз бывал в его кабинете, мы пытались решить проблему автомобилей с иностранной регистрацией. В кабинете также Южанина была и еще несколько нардепов (Нина Южанина, нардеп БПП, глава парламентского комитета по вопросам налоговой и таможенной политики. — «ГОРДОН»). Я общался с ними какой-то период времени, надеялся, что они действительно готовы что-то изменить в стране. Гройсман говорил: «Давайте урегулируем этот вопрос, чтобы не было бардака и все имели доступ к автомобилям». В конечном итоге они меня кинули, не выполнили обещаний.

За эти годы Кабмин и коалиция никаких дополнительных средств на мой округ не выделили, хотя я пытался что-то выбить. Но они выделяют дополнительные 15-20 миллионов гривен на округ только при условии голосования за годовой госбюд­жет.

— И почему бы не пойти на компромисс и не получить дополнительные деньги для своих же избирателей?


Владимир с отцом (слева). «Моя мечта — возглавить какую-нибудь силовую структуру, например, МВД»

 

Владимир с отцом (слева). «Моя мечта — возглавить какую-нибудь силовую структуру, например, МВД»

 

 

— Нет.

— Почему? Бюджет же все равно при­нят, а ваш округ остался без дополнительных 20 миллионов гривен.

— Нет! Я что, пришел в Раду совестью торговать? У меня были сомнения: «Вот чего ради люди должны страдать?». Но, во-первых, в разрезе нынешней инфляции 20 миллионов на округ из 175 тысяч избирателей — это копейки. Во-вторых, власть будет считать, что меня можно купить. Нет, никакие деньги этого не стоят. Надо страну менять, а не бюджет дерибанить.

— Правда, что аренду жилья в Киеве вам как нардепу компенсируют из госбюджета?

— Да.

— Некрасиво.

— Почему?

— Потому что живете в центре столицы, а там дикая арендная плата.

— Нет, я живу на окраине. До того снимал квартиру в центре, в советской постройке, но переехал, потому что зимой там было очень холодно. Сейчас арендую трехкомнатную квартиру на окраине столицы.

— Почему не перебрались в отель «Киев» возле Рады? Там же бесплатные номера для нардепов.

— Потому что на содержание нардепа в этом отеле государство тратит те же деньги. А квартира — это удобно, во время акций можно принять много друзей, которым негде переночевать в Киеве. Например, сейчас в моей гостиной ночуют три человека, в другой комнате — два, еще в одной — моя родная сестра Ирина.

— Во сколько обходится трехкомнатная квартира на окраине?

— Трачу все, что выделяет государство.

— Не государство, а я как налогоплательщик. Так во сколько мне обходится жилье для нардепа Владимира Парасюка?

— Около 12 с половиной тысяч гривен в месяц. Если бы видели, где я сплю, так бы не говорили. Поверьте, я никогда не прибеднялся, но действительно живу достаточно скромно.

«Я Коломойского спрашивал: «Вы понимаете, что нас прослушивают?». Он сказал: «Меня в 2014-м прослушивали, а сейчас нет»

— Вы общаетесь с Коломойским?

— Он звонил мне несколько раз.

— Просто поговорить?

— Если честно, да. Кстати, Коломойский и во время торговой блокады мне звонил.

— Ну, это многое объясняет.

— Нет, он просто спрашивал: «Как там у вас дела?». Я сказал: «Все хорошо. Держимся». На этом все.

— А не могли бы вы передать вашему Коломойскому...

— ...не нашему. Еще раз говорю: в 90 процентах этих звонков очень мало конкретики. Просто разговоры на общие темы.

— Ладно, рано или поздно телефонные разговоры Коломойского все равно сольют в сеть, как уже не раз бывало.

— Кстати, я его об этом спрашивал: «Вы понимаете, что нас прослушивают и могут смонтировать разговор под разными углами?». Он сказал: «Да ну, меня в 2014-м прослушивали, а сейчас нет». Я ответил, что «может, вас и не прослушивают, а меня наверняка».

— У вас изменилось отношение к Коломойскому после того, как в марте 2015-го его уволили с должности председателя Днепропетровской областной госадминистрации и он начал отвоевывать контроль над крупнейшей нефтедобывающей компанией Украины «Укрнафта»?

— Я интересовался многими эпизодами из его биографии. К некоторым страницам его жизни, несомненно, есть вопросы, но в 2014 году именно он приложил очень много усилий, чтобы защитить нашу страну.

— Вам не кажется, что тогда интересы Коломойского просто совпали с интересами государства Украина, в противном случае все могло обернуться иначе?

— Я не защищаю Коломойского. Расскажу одну историю. Не знаю, правдивая она или нет, но я ее слышал от него самого еще в 2014 году.

Когда началась война, а российские войска могли продвинуться аж до Киева, собрались очень влиятельные люди. Коломойский им сказал: «Давайте сделаем все, чтобы остановить войну. Да, воевать — это очень дорого. Откуда возьмем деньги? Давайте все предприятия, которые мы приватизировали раньше, реприватизируем по рыночным ценам, но это должен сделать каждый из нас». Все согласились, а условия начал выполнять только Коломойский. Остальные олигархи пошли к Петру Алексеевичу с чемоданами налички защищать свои схемы.

— И вы поверили в эту версию Коломойского?

— Принял как информацию. Я очень мало верю или не верю. Но последующие события в Украине, похоже, подтверждают, что эта версия имеет смысл. Конечно, у Коломойского есть активы в Украине. Конечно, ему нужно сохранение страны. А насколько патриотичными были его убеждения в 2014-2015 годах, думаю, время покажет.

«Беркутовцы стояли на блокпостах в АТО за много километров от передовой, но тоже получили статус участников боевых действий»

— Почему вы не ходите в суд над «Бер­кутом», где слушается дело о расстрелах на Майдане зимой 2014-го?

— На какие именно из судебных заседаний? Их же много каждую неделю.

— Хоть на какое-то придите.

— Я в какой-то период времени перестал ходить на эти суды, не выдерживал эмоционально. Сейчас мой помощник Владислав Добош — один из лучших адвокатов в Украине, который защищает добровольцев и представляет в судах пострадавших на Майдане, — постоянно меня информирует, как продвигаются дела по «Беркуту». Сейчас в судах идет рассмотрение дела по сути, заслушивают показания потерпевших, это очень долгая процедура...

С уважением отношусь ко всем, кто хочет добиться справедливости. Я тоже этого хочу, и если в судах начнутся противостояния или, например, не захотят заслушать любого свидетеля со стороны Майдана — обязательно подключусь к процессу.

— Что бы вы ответили тем, кто настаивает: на Майдане «Беркут» выполнял приказ, и в зоне АТО экс-сотрудники «Беркута» выполняют приказ, но в первом случае их усадили на скамью подсудимых?

— Единицы из сотрудников бывшего «Беркута» были на настоящей войне в зоне АТО. Единицы — слышите?! У обычных граждан немного преувеличенное представление об АТО. Все почему-то думают: где бы ты ни был в зоне АТО — везде одинаково война. Нет, не одинаково. Одно дело — стоять за полторы сотни километров от линии разграничения, а другое — побывать в аду Иловайского или Дебальцевского котлов, в донецком аэропорту.

Беркутовцы стояли на блокпостах в АТО за много километров от передовой, но тоже получили статус участников боевых действий. К примеру, в Межевой (это поселок на границе Донецкой и Днепропетровской областей) был блокпост бывшего «Беркута», и они все получили статус УБД. Все!

— Но ведь правила одинаковы для всех: если воевал в зоне АТО — значит, участник боевых действий.


С отцом Зиновием Алексеевичем, матерью Оксаной Григорьевной и сестрой Ириной

 

С отцом Зиновием Алексеевичем, матерью Оксаной Григорьевной и сестрой Ириной

 

 

— «Воевал»?! И какому риску они подвергались, находясь в 150 километрах от линии разграничения? Я в зоне боевых дей­ствий беркутовцев не видел. Совсем. Точнее, видел одного-единственного, он был в нашем батальоне, но уволился из «Беркута» задолго до Майдана, а в 2014-м пошел добровольцем на фронт.

Моего друга, который был в Иловайске, спас большое количество людей, получил ранения и продолжил службу, задержали экс-сотрудники «Беркута» на въезде в зону АТО. И сейчас я вынужден ездить по судам и вытаскивать его из тюрьмы. Так же, как и десятки добровольцев, которых власть упрятала за решетку за их активную гражданскую позицию.

Психологию сотрудников «Беркута» считаю рабской. Они вечно жалуются на власть, говорят, что ни в чем не виноваты, ведь им приказали стрелять по майдановцам. Но ведь они могли отказаться выполнять преступный приказ! Если не нравится приказ, если чувствуешь, что совесть не позволит его выполнить, — брось это! Не выполняй! Реализуешь себя в другом месте, более достойном. Но нет, они этого не хотели и не хотят! Им с их рабской сущностью важно жить в системе координат, где приказы отдают и выполняют, не задумываясь, что расстреливают невинных людей на Майдане.

— Вы не раз говорили, что не собираетесь давать свидетельские показания о расстреле Небесной сотни утром 20 февраля 2014 года, потому что — цитирую: «История не готова к этой правде, украинское общество не готово, при Порошенко эту правду нельзя говорить. У власти не те люди, которые бы могли обеспечить всем людям справед­ливость».

— Давайте закроем эту тему.

«Не хочу все сводить к Саакашвили. В стране полно проблем, не стоит их решение связывать лишь с одной фамилией»

— Извините, но подобная позиция предоставляет защите «Беркута» безграничное поле для манипуляций. Адвокаты экс-беркутовцев постоянно твердят в суде о «винтовке Пашинского», «снайпере в гостинице «Украина», «выстрелах из здания консерватории» утром 20 февраля.

— Я отвечу — и мы больше не будем касаться этой темы. Все, что говорят адвокаты беркутовцев, — неправда! Утром 20-го «Беркут» пытался поджечь здание консерватории — последний редут, где люди могли укрыться после поджога Дома профсоюзов и очередной попытки зачистить Майдан.

Силовики забросали консерваторию кок­тейлями Молотова, люди тушили огонь, а «Беркут» начал стрелять. И люди дали отпор. «Беркут» отступил, волна митингующих рванула вверх по Институтской, а беркутня их расстреляла. Так погибла Небесная сотня. И следствие это доказало.

Всех силовиков, вышедших против Май­дана, я считаю виновными. Всех! Не важно, они просто патроны подносили или ждали в автобусе своего дежурства. Все должны понести наказание! Вот это будет справедливостью, это будет достойным ответом тем, кто погиб на Майдане. Если бы силовики сами не хотели — их бы там не было. Все. Точка.

— Почему вы дистанцировались от Михеила Саакашвили, хотя вначале поддерживали его протест против правящей власти?

— Я хожу на его акции, был с ним и на Майдане, и перед Верховной Радой, но... Я больше не хочу никаких революций в Ук­раине. Глубоко убежден, что мирно, эволюционным путем, мы добьемся настоящих реформ. Без революций. Ну, может, с некоторыми противостояниями.

Я просто не хочу все сводить к Саакашвили. В стране полно проблем, не стоит всей стране их решение связывать лишь с одной фамилией. Но я не собираюсь закрывать глаза на то, как Порошенко незаконным образом, с помощью Генпрокуратуры, расправляется со своими политическими оппонентами. В телефонные разговоры якобы Саакашвили с якобы Курченко я, кстати, не верю. Считаю эти «пленки» спланированной спецоперацией Петра Алексеевича. Нам вообще давно уже нужна новая политическая элита.

— И откуда возьмется «новая политическая элита»?

— На выборах. Не верю в социологию, не верю в то, что транслируется по телевидению: якобы Петру Алексеевичу нет альтернативы. Конечно, есть. Весь этот шлак в социологических опросах не отражает реальные настроения граждан.

Идет глобализация, которая уже затронула Украину, следовательно, люди во власти со старым совковым подходом так или иначе уйдут. Будут честные и абсолютно одинаковые правила для всех. Кто под ними подписывается — пожалуйста, работайте, кто — нет — до свидания.

— Назовите альтернативу Порошенко на посту президента.

— Альтернатив много, например, Егор Соболев, Сергей Лещенко, Семен Семенченко, Олег Петренко, Оксана Корчинская.

— Ясно.

— А чего вы так реагируете?

— С такой альтернативой уж лучше опять Порошенко.

— Не думаю, что народ изберет Петра Алексеевича на второй срок. Хотя, даже ес­ли изберет, все равно никуда от эволюции сознания мы не денемся.

«Семен Семенченко — гений в организации любого процесса!»

— Почему вы прекратили общение с вашим бывшим командиром по добровольческому подразделению «Днепр-1», а ныне нардепом от «Народного фронта» Юрием Березой?

— Потому что Юрий Береза — это человек, который воспользовался своим статусом, приобретенным после 2014-го, и аккумулировал его в деньги.

— То же самое можно сказать о Семене Семенченко, но в отличие от Березы вы с ним дружите.

— Я вообще не понимаю, почему у многих людей такое критическое отношение к Семену Семенченко.

— В его биографии чересчур много белых пятен.

— Семен Семенченко — гений в организации любого процесса! Вы понимаете, что этот человек в 2014 году создал батальон «Донбасс», вокруг которого выстроил правдивую пропаганду и правильное информационное поле? Семен объединил в батальон несколько сот людей, которые реально защитили и до сих пор защищают нашу страну.

Вы понимаете суть претензий к нему? Фамилию сменил с Гришина на Семенченко? Извините, но ответ очень прост: Семен Семенченко — это псевдоним, который был раскручен в 2014 году, и только с этой фамилией он мог попасть в Раду.

— Тогда почему многие бойцы АТО настаивают: на самом деле Семенченко не воевал, а изредка появлялся на передовой, фотографировался для пиара и сразу возвращался в безопасное место?

— Почему некоторые атовцы не воспринимают Семенченко? Потому что он не побоялся взять на себя ответственность и стал командиром в период абсолютного безвластия. Когда мне предлагали стать командиром, я отказался, потому что не имел соответствующего опыта, не был готов в то время нести такую тяжелую ношу.

— Андрея Тетерука, который тоже не побоялся взять на себя ответственность и возглавил батальон «Миротворец», а после стал нардепом от «Народного фронта», уважаете?

— Сейчас — нет, не уважаю. Знаете, что за болезнь его сразила? Деньги и власть.

— Уверены, что сами не подхватили эту «болезнь»?

— У меня другие принципы. Я не боюсь потерять своей значимости в глазах общества.

«У меня уже прописана дорожная карта. Я бы не создавал видимости реформ, как это делает Аваков»

— Почему вы не сдадите мандат, если и за бюджет не голосуете, и один, без команды, ни на что в Раде толком по­влиять не можете?

— Потому что мой мандат — это моя ответственность. Я не тот человек, который бросает что-то на полпути. Даже когда очень тяжело, тяну, сколько могу.

Что касается сегодняшнего напряжения внутри общества, постоянного вопроса перевыборов... Если бы в Украине не было перманентного кипения внутри общества — мы бы превратились в Россию. Я этого не хочу.

— Чем займетесь, если больше не изберетесь в Верховную Раду?

— Ой, буду жить! Наверное, придется отбиваться от атак Генпрокуратуры, у них появится реальная возможность меня достать. Пока же им это запрещает мой депутатский статус. А вообще я бы хотел попасть в исполнительную власть, возглавить какое-нибудь ведомство.

— Например?

— Ну, не знаю... Моя мечта — возглавить какую-нибудь силовую структуру, например, МВД.

— Представляю заседания во главе с министром Парасюком. Вы же в первый день сорветесь и пустите в ход руки-ноги.

— Во-первых, если бы я возглавил МВД — сразу уволил бы 90 процентов штата. Не шучу. У меня уже прописана дорожная карта, есть идеи. Я бы не создавал видимости реформ, как Аваков. Никакие это не реформы, а профанация.

Дайте мне объем работы — и я ее выполню. Не хвастаюсь и не преувеличиваю, но если приедете ко мне во Львов, увидите, на каком высоком уровне я организовал работу своего офиса. Там идет прием граждан, есть молниеносная реакция на все обращения, выполняется работа, связанная с моей депутатской деятельностью.

— Сколько людей в вашей ко­манде?

— Больше 20. Пять из них оплачиваются из депутатского фонда, который предоставляет Верховная Рада, часть помощников — на общественных началах, работу ос­таль­ных оплачивает моя семья. Мне сложно, потому что 25 числа каждого месяца я переживаю, смогу ли оплатить аренду офиса и выплатить зарплату всем в команде.

— Если задаться целью еще больше вас скомпрометировать, что это может быть, кроме ваших драк?

— Да я и так живу, как на пороховой бочке. Меня окружают умные люди, они открыто говорят: «Многое из того, что делаешь, тебе вредит, тянет на дно». То же говорят и знакомые политтехнологи: мол, зря совершил тот или иной поступок. А я отвечаю, что если бы так не поступил — перестал бы себя уважать.

Я за депутатство не держусь, не смотрю на депутатский мандат как на шанс выстроить карьеру. Именно потому не собираюсь терпеть вранье в свой адрес. Поверьте, в жизни бы ни на кого не поднял руку или ногу, но сейчас во власти столь­ко лжецов и воров, что иногда приходится. Это как на войне: сидя в окопе, песнями и стихами танки не победить, надо достать РПГ и стрелять.